Накануне свадьбы невеста устраивала девичник, на котором она прощалась со своими «золотыми годами» - девичеством. Затем следовали ужин и омовение в бане. Мать и женщины подготавливали невесту к первой брачной ночи, снимали с нее страхи, мыли ее и приговаривали: «Мужа бояться - детей не видать», «Мойся, усок, промывайся, усок, скоро, усок, дадут мяса кусок».
Свадебный поезд. Утром за невестой приезжал жених с друзьями и боярами -«Свадебным поездом». Перед отъездом на венчание в доме невесты разыгрывались различные ритуалы выкупа невесты и одаривания подруг. Невеста просила благословения у матери: «Благослови, матушка, во святой час к венцу!». Мать с отцом подводили девушку к жениху со словами: «У нас была умна, а ты как хочешь для себя учи», и они получали благословение родителей: «Дай Бог под злат венец встать, дом нажить, детей водить!»
К венцу невеста ехала с распущенными волосами, которые символизировали ее готовность к браку и переходное состояние - ни девушка, ни женщина.Жених и невеста.
Венчание - кульминация свадьбы - церемония заключения брака в Православной церкви, а также регистрация его в метрических книгах. После венчания молодые приезжали в дом родителей жениха, где их уже ждал свадебный стол. Мать жениха выходила к молодым в вывернутой мехом наружу шубе: «Шуба тепла и мохната - жить вам тепло и богато!»
Красный стол. Свадебный пир начинался с разрезания свадебного каравая и сыра. Изобилие стола сулило сытую последующую жизнь. Жениха и невесту именовали «князем молодым» и «княгиней молодой», и сажали на почетное место - в передний угол.
Молодым не полагалось, есть жирное, и пить крепкое перед первой брачной ночью, это исключало зачатие в состоянии опьянения. В начале свадебного пира, так называемого «черного стола», пелись обычно печальные песни, невеста как бы горевала о жизни в родительском доме. После прощания с девичеством и домом начинался «красный стол» - величание молодых. Песни восхваляли достоинства жениха и невесты. По мере приближения ночи они становились все более веселыми, и, наконец, наставал момент особых свадебных песен с намеками и частушек с «рискованным» текстом:
«Молодые спать пошли, Богу помолилися, чтобы пуще в одеяле ноги шевелилися».Неразлучники.
Молодых уводили на «брачное ложе», которое раньше устраивали в прохладном помещении или под клетью. Стелить постель для молодых было делом серьезным и важным, за него отвечала мать жениха. Постель стелили на 27 незашитых соломенных тюфяках. При этом использовались постельные принадлежности из приданого невесты, привезенного накануне: белые простыни, вышитые подзоры до самого пола, красивые одеяла и подушки. Брачную постель проверял дружка, он несколько раз ударял по постели кнутом, отгоняя нечистую силу. Кроме того, мальчик лет 6-8, «свадебный отрок», должен был трижды хлопнуть ладошкой по подушкам и слегка поваляться на приготовленной постели. Все эти действия сулили рождение первенца - мальчика.
Брачная ночь заканчивала серию обрядовых действий, связанных с переходом девушки и парня из одной половозрастной группы в другую. Этот переход на символическом уровне осмыслялся как смерть и воскресение. Девушка и парень после брачной ночи, по древним представлениям, возрождались в новом качестве, что выражалось в смене прически, головного убора, одежды, поведения.
Свадебный поезд. Утром за невестой приезжал жених с друзьями и боярами -«Свадебным поездом». Перед отъездом на венчание в доме невесты разыгрывались различные ритуалы выкупа невесты и одаривания подруг. Невеста просила благословения у матери: «Благослови, матушка, во святой час к венцу!». Мать с отцом подводили девушку к жениху со словами: «У нас была умна, а ты как хочешь для себя учи», и они получали благословение родителей: «Дай Бог под злат венец встать, дом нажить, детей водить!»
К венцу невеста ехала с распущенными волосами, которые символизировали ее готовность к браку и переходное состояние - ни девушка, ни женщина.Жених и невеста.
Венчание - кульминация свадьбы - церемония заключения брака в Православной церкви, а также регистрация его в метрических книгах. После венчания молодые приезжали в дом родителей жениха, где их уже ждал свадебный стол. Мать жениха выходила к молодым в вывернутой мехом наружу шубе: «Шуба тепла и мохната - жить вам тепло и богато!»
Красный стол. Свадебный пир начинался с разрезания свадебного каравая и сыра. Изобилие стола сулило сытую последующую жизнь. Жениха и невесту именовали «князем молодым» и «княгиней молодой», и сажали на почетное место - в передний угол.
Молодым не полагалось, есть жирное, и пить крепкое перед первой брачной ночью, это исключало зачатие в состоянии опьянения. В начале свадебного пира, так называемого «черного стола», пелись обычно печальные песни, невеста как бы горевала о жизни в родительском доме. После прощания с девичеством и домом начинался «красный стол» - величание молодых. Песни восхваляли достоинства жениха и невесты. По мере приближения ночи они становились все более веселыми, и, наконец, наставал момент особых свадебных песен с намеками и частушек с «рискованным» текстом:
«Молодые спать пошли, Богу помолилися, чтобы пуще в одеяле ноги шевелилися».Неразлучники.
Молодых уводили на «брачное ложе», которое раньше устраивали в прохладном помещении или под клетью. Стелить постель для молодых было делом серьезным и важным, за него отвечала мать жениха. Постель стелили на 27 незашитых соломенных тюфяках. При этом использовались постельные принадлежности из приданого невесты, привезенного накануне: белые простыни, вышитые подзоры до самого пола, красивые одеяла и подушки. Брачную постель проверял дружка, он несколько раз ударял по постели кнутом, отгоняя нечистую силу. Кроме того, мальчик лет 6-8, «свадебный отрок», должен был трижды хлопнуть ладошкой по подушкам и слегка поваляться на приготовленной постели. Все эти действия сулили рождение первенца - мальчика.
Брачная ночь заканчивала серию обрядовых действий, связанных с переходом девушки и парня из одной половозрастной группы в другую. Этот переход на символическом уровне осмыслялся как смерть и воскресение. Девушка и парень после брачной ночи, по древним представлениям, возрождались в новом качестве, что выражалось в смене прически, головного убора, одежды, поведения.
