Собрала собор я во свой дом,
Садила подруженек за дубовый стол,
А сама садилась выше всех,
Склонила головушку нише всех,
Думала я думушку крепче всех.
Вы подруженьки мои, голубушки,
Пособите думать мои думушки:
Как же мне идти в чужие людишки,
Как мне идти, не знаючи?
Как же мне назвать-то свекрушка,
Как же мне назвать-то свекровушку.
Как же мне назвать-то деверьицев,
Как же мне назвать-то деверьевых жен,
Как же мне назвать-то золовушек?
Приубавлю спеси-гордости,
Назову я свекра батюшком,
Назову я свекровь матушкой,
Назову деверьев братцами,
Назову деверьевых жен невестками,
Назову золовушек сестрицами.
Провожал братец — наказывал:
«Ты сестрица моя милая,
Носи платьицев, не снашивай,
Терпи горюшко, не сказывай».
Не носила — платья сносятся,
Не сказала — горе скажется.
Свекор батюшка навяжется,
Есть свекрова неласкова,
Есть деверьица наздроченые,
А золовушки наученые,
У них зубоньки наточенные.
Садила подруженек за дубовый стол,
А сама садилась выше всех,
Склонила головушку нише всех,
Думала я думушку крепче всех.
Вы подруженьки мои, голубушки,
Пособите думать мои думушки:
Как же мне идти в чужие людишки,
Как мне идти, не знаючи?
Как же мне назвать-то свекрушка,
Как же мне назвать-то свекровушку.
Как же мне назвать-то деверьицев,
Как же мне назвать-то деверьевых жен,
Как же мне назвать-то золовушек?
Приубавлю спеси-гордости,
Назову я свекра батюшком,
Назову я свекровь матушкой,
Назову деверьев братцами,
Назову деверьевых жен невестками,
Назову золовушек сестрицами.
Провожал братец — наказывал:
«Ты сестрица моя милая,
Носи платьицев, не снашивай,
Терпи горюшко, не сказывай».
Не носила — платья сносятся,
Не сказала — горе скажется.
Свекор батюшка навяжется,
Есть свекрова неласкова,
Есть деверьица наздроченые,
А золовушки наученые,
У них зубоньки наточенные.
