Мимо лесу, мимо садику зеленого
Пролегала тут дороженька широкая.
Как по этой по дороженьке
Мати дочерю проводила
И назад ее ворочала:
«Ты вернись-кось, моя доченька,
Ты вернись-кось, моя милая,
Я поболе тебе накажу,
Я подале тебя провожу:
Ты зови-ко свекра батюшкой,
А свекровью зови матушкой,
А деверьей зови братцами,
А золовушек — сестрицами».
Как послали меня, молоду,
Во глухую полночь по воду.
Дали сроку-то мне три часа,
Три часа и три минуточки.
Уж я первый час проплакала,
А второй я час продумала,
А в третьем часу к воде пришла.
Налетели гуси-лебеди,
Возмутили воду светлую.
Почерпнула воды мутноей,
Понесла я ко свекровьюшке лихой.
Как-от свекор-то журит, бранит,
А свекровушка велит побить,
А деверыошка плетья несут;
А золовушка-лебедушка
Мое словьице замолвила:
«Уж ты, мамушка родимая,
Разве можно чужое дитя,
Чужо дитятко журить-бранить?
Ты отдашь меня ли, молоду —
И меня станут журить-бранить,
Заступиться будет некому!».
Так золовушка-лебедушка
Слово ласково замолвила.
Пролегала тут дороженька широкая.
Как по этой по дороженьке
Мати дочерю проводила
И назад ее ворочала:
«Ты вернись-кось, моя доченька,
Ты вернись-кось, моя милая,
Я поболе тебе накажу,
Я подале тебя провожу:
Ты зови-ко свекра батюшкой,
А свекровью зови матушкой,
А деверьей зови братцами,
А золовушек — сестрицами».
Как послали меня, молоду,
Во глухую полночь по воду.
Дали сроку-то мне три часа,
Три часа и три минуточки.
Уж я первый час проплакала,
А второй я час продумала,
А в третьем часу к воде пришла.
Налетели гуси-лебеди,
Возмутили воду светлую.
Почерпнула воды мутноей,
Понесла я ко свекровьюшке лихой.
Как-от свекор-то журит, бранит,
А свекровушка велит побить,
А деверыошка плетья несут;
А золовушка-лебедушка
Мое словьице замолвила:
«Уж ты, мамушка родимая,
Разве можно чужое дитя,
Чужо дитятко журить-бранить?
Ты отдашь меня ли, молоду —
И меня станут журить-бранить,
Заступиться будет некому!».
Так золовушка-лебедушка
Слово ласково замолвила.
