При последнем было вечере,
Да что при Надином девичничке
Прилетал да к ней ясен сокол.
Он садился на окошечко,
Да на окошечко косящатое.
Увидала его маменька,
Свет Марина Тимофеевна:
«Ты дитя ли мое, дитятко,
Ты приветь-ка ясна сокола,
Ясна сокола залетного,
Да добра молодца приезжего».
«Ох, родима моя маменька,
Да я бы рада — приголубила его,
Да мое сердце не воротится,
Резвы ноги подкашаются,
Белы руки опускаются,
Да из глаз слезы выкатаются».
Взяла Надя два ведерышка,
Пошла Надя к речке по воду.
Да прилетели гуси серые,
Да возмутили воду чистую.
Надя млада без воды домой пошла.
«Не обманывай-ка, маменька,
Я сама судьбою ведаю».
«Да ты подай-ка праву рученьку,
Да на рученьке чье колечушко,
Чье колечко, чье серебряно,
Чье колечко обручальное?».
Да что при Надином девичничке
Прилетал да к ней ясен сокол.
Он садился на окошечко,
Да на окошечко косящатое.
Увидала его маменька,
Свет Марина Тимофеевна:
«Ты дитя ли мое, дитятко,
Ты приветь-ка ясна сокола,
Ясна сокола залетного,
Да добра молодца приезжего».
«Ох, родима моя маменька,
Да я бы рада — приголубила его,
Да мое сердце не воротится,
Резвы ноги подкашаются,
Белы руки опускаются,
Да из глаз слезы выкатаются».
Взяла Надя два ведерышка,
Пошла Надя к речке по воду.
Да прилетели гуси серые,
Да возмутили воду чистую.
Надя млада без воды домой пошла.
«Не обманывай-ка, маменька,
Я сама судьбою ведаю».
«Да ты подай-ка праву рученьку,
Да на рученьке чье колечушко,
Чье колечко, чье серебряно,
Чье колечко обручальное?».

