Во столовой новой горенке
На диване на бархатном
Тут сидел добрый молодец.
Он сидел, сам чесал кудри,
Со кудрями разговаривал:
«Уж вы кудерьцы, кудерьцы,
Уж вы русые, русые,
Прилегайте, русы кудерьцы,
Ко моему лицу белому,
Привыкай, красна девица,
К моему уму-разуму,
Ко обычаю молодецкому,
Ко понравьицу отецкому».
Не успел речь окончити —
Красна девица в терем зашла.
«Ты иди, иди, барыня,
Ты плыви, лебедь белая,
Ты клонись, груша зеленая,
Ты лети, птичка ласточка,
Ты гори, искра гранатная!».
«Уж ты молодец, молодец!
Кабы я была барыня —
За мной были бы служаночки;
Кабы я лебедь белая —
Я плыла бы по синю морю;
Кабы я груша зеленая —
Я росла бы в зеленом саду;
Кабы я птичка ласточка —
Я летала бы по воздуху;
Кабы я искра гранатная —
Я была бы в золотом перстне
У молодца на правой руке».
На диване на бархатном
Тут сидел добрый молодец.
Он сидел, сам чесал кудри,
Со кудрями разговаривал:
«Уж вы кудерьцы, кудерьцы,
Уж вы русые, русые,
Прилегайте, русы кудерьцы,
Ко моему лицу белому,
Привыкай, красна девица,
К моему уму-разуму,
Ко обычаю молодецкому,
Ко понравьицу отецкому».
Не успел речь окончити —
Красна девица в терем зашла.
«Ты иди, иди, барыня,
Ты плыви, лебедь белая,
Ты клонись, груша зеленая,
Ты лети, птичка ласточка,
Ты гори, искра гранатная!».
«Уж ты молодец, молодец!
Кабы я была барыня —
За мной были бы служаночки;
Кабы я лебедь белая —
Я плыла бы по синю морю;
Кабы я груша зеленая —
Я росла бы в зеленом саду;
Кабы я птичка ласточка —
Я летала бы по воздуху;
Кабы я искра гранатная —
Я была бы в золотом перстне
У молодца на правой руке».
