Ты сокол, сокол, соколик мой,
Разудалый добрый молодец,
Николаюшко Васильевич!
Он гулял в саду под вишенкой,
Да разогнал он лебедей в саду,
Да лебедей, белых лебедушек,
Лебедей, белых лебедушек,
Да раздушечек красных девушек,
Раздушечек красных девушек.
Да он поймал себе лебедушку,
Да раздушу ли красну девицу,
Что Федору Афанасьевну.
Он и брал ее за праву за руку,
За ее ли золоты виты кольцы,
Он повел же ее к батюшке,
К государыне ко матушке:
«Государь мой, родный батюшка,
Государыня, родна матушка,
Хороша ли вам невестушка моя?
Без белильцев лицо белое,
Без румянцев щечки алые,
Без сурмил брови черные».
«Тебе люба, а нам очень хороша!».
Разудалый добрый молодец,
Николаюшко Васильевич!
Он гулял в саду под вишенкой,
Да разогнал он лебедей в саду,
Да лебедей, белых лебедушек,
Лебедей, белых лебедушек,
Да раздушечек красных девушек,
Раздушечек красных девушек.
Да он поймал себе лебедушку,
Да раздушу ли красну девицу,
Что Федору Афанасьевну.
Он и брал ее за праву за руку,
За ее ли золоты виты кольцы,
Он повел же ее к батюшке,
К государыне ко матушке:
«Государь мой, родный батюшка,
Государыня, родна матушка,
Хороша ли вам невестушка моя?
Без белильцев лицо белое,
Без румянцев щечки алые,
Без сурмил брови черные».
«Тебе люба, а нам очень хороша!».

