Не во тереме гусельцы лежали.
Иванушка в доме нету,
Алексеевича не случилось:
Он у ласковой тещи, у Анны,
У ласкового тестя, у Калины,
У хорошей невесты, у Марфы.
Теща-то зятю поклонится:
«Ешь-ко, мой зятелко, досыта,
Пей-ко, мой зятелко, допьяна.
Над моей над дочкой не ломайся:
Мое-то ле дитя не учено,
Она стретить, спровадить не умеет,
За белы руки хватить не разумеет,
Уста-ти целовать не догонит».
Иванушка в доме нету,
Алексеевича не случилось:
Он у ласковой тещи, у Анны,
У ласкового тестя, у Калины,
У хорошей невесты, у Марфы.
Теща-то зятю поклонится:
«Ешь-ко, мой зятелко, досыта,
Пей-ко, мой зятелко, допьяна.
Над моей над дочкой не ломайся:
Мое-то ле дитя не учено,
Она стретить, спровадить не умеет,
За белы руки хватить не разумеет,
Уста-ти целовать не догонит».

