Собственно свадьбе предшествует предсвадебный цикл, центральное звено которого - выбор невесты и жениха.
Раньше в большинстве случаев родители или другие родственники подыскивали молодому человеку такую жену, которая подходила ему по его общественному и имущественному положению, и в редких случаях молодой человек сам мог сообщить о своем выборе родителям через посредника (селештирген адам - человек, ведущий разговор). Сейчас все чаще практикуется свободный выбор самих брачащихся. Этому во многом способствуют изменения в условиях общения крестьянской молодежи, завязывания знакомств и предсвадебного ухаживания.
Раньше знакомства молодежи завязывались главным образом во время празднеств календарного цикла, на помочах соседей и девичьих вечеринках-посиделках, на свадьбах и родинах. Устраивавшиеся там танцы были одним из любимых развлечении карачаевцев. В них участвовали все за исключением замужних женщин. Во время вечеринок танцы сменялись играми и песнями-состязаниями юношей и девушек. Исследователи устного народного творчества карачаевцев и балкарцев отмечают их исключительно богатую любовную лирику, в частности лирические четверостишия - инары. "Без инаров, - пишет Р. К. Ортабаева, - не обходится ни одна свадьба, ни одно народное гулянье, ни одна молодежная вечеринка" (12).
По ее наблюдениям, "в карачаево-балкарской лирике любовь трактуется как чувство сильное, властное, приносящее одновременно радость и страдание. В то же время она строго сдержанна. Знак любви здесь - мимолетная улыбка при рукопожатии, и незаметный для окружающих взгляд при встрече на улице, и приглашение на танец..." (13).
Вот пример состязания юноши и девушки в инаре "Играй, играй, мой саз":
Она: Балалы таукъ сен болуб, (Ну, а если ты превратишься в квочку,
Чёблеб кетген сен болсанг, И заклюешь меня (словно зерно),
Сапран чабакъ мен болуб, Я превращусь в форель и нырну в воду,
Суугъа кирсем, не этерсе? Что же ты сделаешь тогда?)
Он: Сапран чабакъ сен болуб, (Ну, а если ты, превратившись в форель,
Суугъа кирген сен болсанг, Нырнешь в воду,
Аиры къармакъ мен болуб, Я, превратившись в крючок-удочку, вытащу тебя,
Тартыб алсам, не этерсе? Что ты сделаешь тогда?) .
Во время календарных празднеств устраивались традиционные карнавальные шествия "Гюппе, гюппе", напоминающие русские колядки (14). В них молодежь и дети с пением ритуальных песен обходили дома, а хозяева одаривали их обрядовыми пирогами. С этими дарами молодежь продолжала веселье и игры возле культовых камней "Байрым Ташла" (Камни матери Марии) на лужайке у речки. Здесь зажигали костры, через которые состязаясь перепрыгивали девушки и юноши, устраивались гадания - когда кому суждено выйти замуж или жениться. В завершение все вместе съедали собранные по дворам дары.
Дореволюционные бытописатели Карачая писали, что на подобного рода увеселительных сходках общение девушек и молодых людей было относительно свободным (15). Многие наблюдатели отмечали у горянок такие черты характера, как общительность, кокетливость, но и приверженность к этикету. Так, один из путешественников по Карачаю и Балкарии, преподаватель Тифлисской гимназии В. Я. Тепцов, писал в конце XIX в.: "Девушки не запирались под замок и в обыкновенной жизни пользуются некоторой свободою. Вечеринки, напоминающие несколько наши посиделки, в большом ходу в Карачае и на Баксане. Перед покосом парни и девушки особенно много гуляют, празднуют. Собираются в доме у одной из девиц и целые ночи проводят в танцах под гармонику. Хозяйка угощает гостей домашними произведениями: пирожками, сыром, бараниной, кашей из проса и т. п., парни же приносят девицам дешевые сласти, если таковые найдутся в ауле" (16). В то же время ввиду кратковременности знакомства с горским бытом, они не могли заметить многих сторон проявления свободы в общении горской молодежи. Например, именно во время описанных выше гуляний и посиделок-вечеринок юноши и девушки находили различные формы выражения симпатии друг к другу. Прибегали к помощи посредников, обменивались залоговыми подарками (белги).
Раньше в большинстве случаев родители или другие родственники подыскивали молодому человеку такую жену, которая подходила ему по его общественному и имущественному положению, и в редких случаях молодой человек сам мог сообщить о своем выборе родителям через посредника (селештирген адам - человек, ведущий разговор). Сейчас все чаще практикуется свободный выбор самих брачащихся. Этому во многом способствуют изменения в условиях общения крестьянской молодежи, завязывания знакомств и предсвадебного ухаживания.
Раньше знакомства молодежи завязывались главным образом во время празднеств календарного цикла, на помочах соседей и девичьих вечеринках-посиделках, на свадьбах и родинах. Устраивавшиеся там танцы были одним из любимых развлечении карачаевцев. В них участвовали все за исключением замужних женщин. Во время вечеринок танцы сменялись играми и песнями-состязаниями юношей и девушек. Исследователи устного народного творчества карачаевцев и балкарцев отмечают их исключительно богатую любовную лирику, в частности лирические четверостишия - инары. "Без инаров, - пишет Р. К. Ортабаева, - не обходится ни одна свадьба, ни одно народное гулянье, ни одна молодежная вечеринка" (12).
По ее наблюдениям, "в карачаево-балкарской лирике любовь трактуется как чувство сильное, властное, приносящее одновременно радость и страдание. В то же время она строго сдержанна. Знак любви здесь - мимолетная улыбка при рукопожатии, и незаметный для окружающих взгляд при встрече на улице, и приглашение на танец..." (13).
Вот пример состязания юноши и девушки в инаре "Играй, играй, мой саз":
Она: Балалы таукъ сен болуб, (Ну, а если ты превратишься в квочку,
Чёблеб кетген сен болсанг, И заклюешь меня (словно зерно),
Сапран чабакъ мен болуб, Я превращусь в форель и нырну в воду,
Суугъа кирсем, не этерсе? Что же ты сделаешь тогда?)
Он: Сапран чабакъ сен болуб, (Ну, а если ты, превратившись в форель,
Суугъа кирген сен болсанг, Нырнешь в воду,
Аиры къармакъ мен болуб, Я, превратившись в крючок-удочку, вытащу тебя,
Тартыб алсам, не этерсе? Что ты сделаешь тогда?) .
Во время календарных празднеств устраивались традиционные карнавальные шествия "Гюппе, гюппе", напоминающие русские колядки (14). В них молодежь и дети с пением ритуальных песен обходили дома, а хозяева одаривали их обрядовыми пирогами. С этими дарами молодежь продолжала веселье и игры возле культовых камней "Байрым Ташла" (Камни матери Марии) на лужайке у речки. Здесь зажигали костры, через которые состязаясь перепрыгивали девушки и юноши, устраивались гадания - когда кому суждено выйти замуж или жениться. В завершение все вместе съедали собранные по дворам дары.
Дореволюционные бытописатели Карачая писали, что на подобного рода увеселительных сходках общение девушек и молодых людей было относительно свободным (15). Многие наблюдатели отмечали у горянок такие черты характера, как общительность, кокетливость, но и приверженность к этикету. Так, один из путешественников по Карачаю и Балкарии, преподаватель Тифлисской гимназии В. Я. Тепцов, писал в конце XIX в.: "Девушки не запирались под замок и в обыкновенной жизни пользуются некоторой свободою. Вечеринки, напоминающие несколько наши посиделки, в большом ходу в Карачае и на Баксане. Перед покосом парни и девушки особенно много гуляют, празднуют. Собираются в доме у одной из девиц и целые ночи проводят в танцах под гармонику. Хозяйка угощает гостей домашними произведениями: пирожками, сыром, бараниной, кашей из проса и т. п., парни же приносят девицам дешевые сласти, если таковые найдутся в ауле" (16). В то же время ввиду кратковременности знакомства с горским бытом, они не могли заметить многих сторон проявления свободы в общении горской молодежи. Например, именно во время описанных выше гуляний и посиделок-вечеринок юноши и девушки находили различные формы выражения симпатии друг к другу. Прибегали к помощи посредников, обменивались залоговыми подарками (белги).
