Но самым излюбленным местом встречи молодежи все же остались свадебные праздники, именуемые "той-оюн" (свадьбы-игры), которые были очень продолжительными и особенно многолюдными. На таких празднествах, как писал большой знаток карачаевского быта В. М. Сысоев, "молодые люди все время веселятся, поют, танцуют и устраивают игры, старые в это время находятся в отдельном помещении" (17).
Эти формы и условия добрачного общения, показывающего относительную свободу во взаимоотношениях юношей и девушек, имеют широкие аналогии у других народов Кавказа. Повсюду, где царили застойные патриархально-феодальные порядки, общественные и семейные празднества играли большую роль в добрачном общении молодежи и в конечном итоге в выборе будущих супругов (18). Вместе с тем эти отношения повсюду предполагали исключительную сдержанность юношей и девушек. Нормы адата и шариата не позволяли каких-либо вольностей в общении полое, не говоря уже о добрачных связях. Хорошо известный этнографической литературе горский этикет, в Карачае известный как "черкес намыс" (черкесское приличие) строго регламентировал порядок общения полов вплоть до мельчайших деталей (19). Да и помимо того, частые встречи в обыденном быту были затруднительны из-за дальности расстояний между селениями и хозяйственными точками карачаевцев, хозяйство которых складывалось вокруг горных кошей. Особенно это относится к весенне-летним месяцам, в то время как в осенне-зимний период встречи учащались на свадебных и других торжествах.
Характерно, что нередко брачные вопросы решались с поспешностью. Об этом свидетельствуют имевшие распространение браки уводом, когда девушка, познакомившись с юношей на празднике или где-нибудь на специально подстроенных смотринах, принимала предложение и соглашалась на увод, заранее зная, что ее родители не дадут согласия на данный брак. Каждое сватовство, от какого бы жениха оно ни исходило, превышало престиж девушки. В то же время неудачное сватовство (ср. карачаевскую поговорку: "Девушку сватает сто человек, а выйдет она за одного из них"). Отнюдь не превышало престижа молодого человека и его семьи. Поэтому они часто пытались обойтись без официального сватовства, или заранее принять меры к его благополучному исходу. Одной из таких мер, устраивавшей обе стороны, служил и продолжает служить обычай обмена залогами между юношей и девушкой. Получение залога от девушки было известной гарантией успешного сватовства; если же ее родители не давали своего согласия, юноша легче отваживается на тайный увоз своей избранницы. Она же, как правило, решалась на такой увоз, будучи уверена, что недовольство ее семьи будет недолгим и между сторонами состоится примирение. Обыкновенно родители шли на мировую со словами: "кеси абыннган джыламаз" (сама споткнувшаяся да не заплачет). Ответное получение девушкой залога от ее избранника также в значительной степени гарантировало ей замужество. В этих случаях бывало, что девушки решались даже на такой шаг, как тайно от родных в сопровождении молодой родственницы войти в дом избранника и "объявить о своем замужестве".
Таким образом, даже в прошлом карачаевская молодежь располагала определенными возможностями добрачного общения и брачного выбора. Можно сказать, что у карачаевцев добрачное знакомство считалось непременным условием вступления в брак. Но, конечно, возможности общения и взаимного выбора девушек и юношей теперь неизмеримо возросли по сравнению с прошлым. Совместная учеба в средней школе, техникумах и вузах, совместная трудовая деятельность в одних и тех же коллективах, совместные посещения культурных мероприятий, встречи на общественных праздниках и т. д. - все это расширило рамки добрачных знакомств. Новой и довольно-таки активной формой проявления взаимного интереса и симпатии служит также переписка. К ней прибегают главным образом тогда, когда юноша или девушка покидает на время родительский дом, переезжая в город на учебу, уходя на службу в ряды Советской Армии и т. д.
